Лейтес песня на просторе

Джазовая общественность страны отмечает 40«квадратных» лет.


Старейший джаз-клуб страны «Квадрат» справляет юбилей. Долгие годы джазовая жизнь Северной Пальмиры проходила по сценарию, который создавали в этом главном штабе. Сменивший немало адресов, переживший достаточно потрясений клуб выжил исключительно благодаря бессменному начальнику «штаба» - выпускнику ЛЭТИ Натану Лейтесу. Много чего изменилось за сорок лет. А что-то, в принципе, осталось прежним. В Петербурге все так же любят джаз. Цензуру власти сменила цензура денег. А Лейтес и сейчас, вместо того, чтобы заслуженно почивать на лаврах, вынужден обивать пороги, сочинять петиции и воззвания: вот уже два года, как клуб лишился помещения.


Вышли мы все из «Квадрата»
- Сорок лет не каждый день исполняется. Зрелость. Невольно о смысле жизни задумаешься. У Вас, бессменного президента клуба, желания собирать камни еще не возникло?
-
В одной из наших записок потенциальным спонсорам мы писали, что джаз в нашем городе с середины 60-х до середины 80-х годов без джаз-клуба «Квадрат» также трудно представим, как сам город без Невы и Исаакиевского собора. Это правда. Более того, «Квадратная» сцена вот уже больше десяти лет как стала площадкой молодняка, которая растила мастеров. Отсутствие сейчас у клуба помещения – это самое страшное что может быть. Вот как возникают, например, демографические дыры с теми, кому служить в армии, так уже, я считаю, возникла дыра, пока небольшая, в петербургском джазе из-за того, что негде стало репетировать. Клуб единственное место, где все время были джемы.

Даже в «ледниковый период» конца 90-х в ДК Работников пищевой промышленности «квадратные» понедельники не пропускали ни музыканты, ни слушатели…

- В клубе тогда появилось много молодежи. Долгое время в ДК Пищевиков мы играли в фойе. Потом нас согнали сперва в одну кладовку. Возле женского туалета – там даже окон не было, потом в другую - на этот раз возле мужского. Большинство молодых питерских музыкантов, которые теперь выступают и в Джазовой филармонии, и JFC jazz clab выросли в этих кладовках. Не перестали приходить в «Квадрат» и самое тяжелое время, когда грянуло акционирование дворцов и от ДК отказался молокозавод, его бывший владелец. Тогда за неуплату отключили свет, воду, отопление. Три года подряд огромное здание не отапливалось. Музыканты репетировали в одежде. В шапках и перчатках.


Этапы большого пути
- Долгожитель «Квадрат» имел менее удачливых предшественников. Самый первый советский джаз-клуб продержался меньше года. Вспомним их, безвременно ушедших, добрым словом…
-
Мы всегда считали себя продолжателями дела первого советского джаз-клуба. Он тоже был в Ленинграде. Назывался «Д-58». Его организовала группа энтузиастов 1958 году во Дворце культуры имени Горького. В 61-м появился клуб в университете, а спустя полгода возник и наш джаз-клуб в ЛЭТИ. Просуществовал тоже недолго. В 1962 году Никита Хрущев сходил на выставку и схватился с формалистами. В это время еще устроили отчетный пленум союза композиторов. Туда поехал оркестр Вайнштейна. На этот концерт тоже Никиту занесло. Он пять минут посидел. Вышел. Его спросили: «Ну, как вам?». Он сказал, что от этой музыки только колики в желудке. Ну, вождь сказал… Все стали Вайнштейну говорить: «все, посадят…». И в 63-м наш клуб в ЛЭТИ закрыли. Это был довольно приличный клуб. В нем было больше сорока человек. Правда, музыкантов почти не было. Деятельность клуба носила в основном просветительский характер. Лекции читали, концерты делали. Например, Большой концерт диксилендов. Выступило шесть оркестров, в том числе и Ленинградский диксиленд.

- Клуб закрыли без всяких объяснений?

- Все было очень просто. Нам перестали давать ключи от помещения. Пришел секретарь обкома, Мерзлютин, вот даже фамилию его помню, и сорвал объявление написанное на английском языке: «Дейв Брубек. Лекция». Помню, как он прыгал, чтобы сорвать этот плакат. Роста он был маленького, а плакат висел высоко.

И мы с 63-го года мотались по всяким молодежным кафе. Делали там какие-то лекции. Иногда, очень редко удавалось организовать живые выступления музыкантов. Главное было не объявлять, чтоб тихо. А в университете джаз-клуб еще какое-то время существовал. Они даже летом 62-го у себя устроили встречу оркестра Бенни Гудмена. Мы сделали с университетом пару подпольных фестивалей. Было такое глухое место – клуб «Канат» на Петроградской. Но, конечно, все это делалось осторожно, через своих. А потом нас вдруг в декабре 1964-го пригласили во Дворец культуры имени Ленсовета. В Клуб молодежи Петроградской стороны, организованный еще в 56-м году. Мы, ЛЭТИшники создали при нем джазовую секцию.

- Что-то мало логики наблюдается в действиях властей. То закроют, то откроют

- К тому времени по заданию сверху компетентные органы провели анализ преступности среди молодежи. Оказалось, что 70 процентов преступлений совершаются на частных квартирах. Была дана задача комсомолу, профсоюзам вытащить молодежь в общественные места. Решили узнать, чем же она интересуется на самом деле. Выяснили. Любит танцы. Современные. Танцевальные вечера существовали, конечно. Но танцевали там полонез, польку, краковяк. В 50-е годы, если где-нибудь исполняли пару фокстротов за вечер, я уж не говорю про блюз, то туда было не попасть. Любит - бардовскую песню. И джаз.

- До такой, значит, степени вняли просьбам трудящихся что даже конкурс самодеятельных джазовых коллективов он же - Первый Ленинградский фестиваль джазовой музыки горкомом комсомола с вами совместно провел…

- Горком комсомола готовился к пятому ленинградскому фестивалю молодежи. Нам предложили в рамках этого фестиваля сделать конкурс эстрадной музыки. Мы ответили, что эстрада нас вовсе не интересует. Ну, тогда сделайте джазовой и эстрадной. Нет, говорим, не будем. Они поломались, поломались и говорят ладно, делайте джазовый. Он был очень умный этот секретарь райкома. Сумел устроить таким образом, что, в случае если бы все это провалилось ему б не сильно попало.

И фестиваль прошел. Получил хорошую прессу. Нас объявили городским клубом. Более того, желая выполнить партийные установки, а тогда говорили: «Надо больше клубов!» - нам говорили раз вы городской клуб, то вы должны в каждом районе организовать джаз-клуб! Мы отвечали: «Это невозможно. Где ж мы вам столько музыкантов и любителей найдем?» - «Как так? А Николай Иванович сказал, чтоб в каждом районе!». Николай Иванович инструктором в горкоме был. Ну, потом они «въехали» (а они «въезжали»!) во все и доложили Николаю Ивановичу, что это невозможно.

- Просто пиршество свободы какое-то - запретные плоды не только разрешили, но и настоятельно рекомендуют…

- После очень удачного самого масштабного по тем временам 2-го Ленинградского джазового фестиваля проведенного «Квадратом» в 1966 году действительно все очень двинулось. В Ленинграде после разгрома коммунистической организации очень боялись проколоться по части идеологии. Всегда оглядывались на Москву. В Москве сделали, значит можно и у нас. Не сделали – ни в коем случае.

Тогда же мы начали цикл концертов «Биография советского джаза». Привозили музыкантов из других городов страны. Продавали билеты. Забивали зал на две тысячи мест. Тогда, в 66-м начали лекторий. Он просуществовал двадцать лет. В других городах было что-то подобное, но чтобы так долго и подробно рассказывать о джазе, его истории, эстетике, мастерах - такого не было нигде! Очень была сильная секция пропагандистов. Она называлась «История джаза и джазовой журналистики». Мы сами переводили книги, статьи о джазе – ничего ведь не было. Начали издавать свой журнал. История этого бюллетеня довольно любопытная. При горкоме комсомола успели выпустить всего три номера «Квадрата». В 1967 году нас заставили перейти в ДК имени Кирова. Пообещали там отдельное помещение и просили больше горком комсомола не беспокоить. В то время уже шла очень отрицательная информация из Чехословакии. Там ожидали каких-то событий. Я не знаю кто их информировал, и, насколько это - правда, но говорили, что там любительские клубы стали более влиятельными, чем местный комсомол. Возможно, поэтому, после 67-го у нас все эти клубы решили спустить на тормоза. При всех больших дворцах были люди из органов. Так и в ДК имени Кирова замом директора по воспитательной работе был кэгэбэшник. Мы подготовили номер и пошли к нему. Говорим, вот вы по своей обязанности должны его завизировать. Он говорит: «Я не буду ничего визировать. Я в этом не понимаю» - «Но, вы же занимаете такую должность - вы должны понимать!» - «Нет, я не буду». Я говорю: «У нас есть устав клуба, который подписал обком ВЛКСМ, а нем, видите, написано – выпуск бюллетеня» – «Так пусть они и визируют его»- «Они и визировали, пока не передали вам» – «А я не буду». Я говорю: «А как же устав?» А он: «Давайте изменим устав!». Это было гениально. Мне нечего было сказать. «Ну, когда мы переделаем устав?» Я говорю: «Скоро». И мы поняли, что легально нам этот бюллетень не издавать. Посоветовались, узнали, если напечатать на машинке до пятидесяти экземпляров, то на это, если и есть статья, то маленькая. Поначалу печатали на машинке. Потом обнаглели и стали отдавать на «Эру». А вся эта множительная техника была на учете в КГБ. И паслось все это жутко. Старались если и продавать журнал, то по минимальной цене. Чтобы потом, когда тебя потащат, не смогли предъявить спекуляцию. Политических заключенных в Советском Союзе не было. Нас поймали в Василеостровском районе. Предупредили. Потом во второй раз поймали, а уже после третьего раза пришлось всю эту издательскую деятельность прекратить. Передали издание Новосибирску. А журнал был безобидный. Там только о музыке. Больше ни о чем. Это был первый журнал в стране, который писал о джазе. Редактором был Ефим Барбан. Он сейчас работает на BBC. Редактировал колоссально. Я был секретарем редактора.

Когда «Квадрат» издавать запретили, мы начали делать клубную стенгазету. Ее нельзя было запретить. Называлась она «Пульс джаза» и была от восьми до двенадцати метров длинной. Сделали пятьдесят таких номеров. Они все рисованные, красивые. Заведовал этой газетой Рома Копп. Он, конечно, превосходил меня во многих отношениях. Очень талантливый администратор. Сейчас эти газеты в музее Джазовой филармонии. Если сохранились. Говорят, их в подвал отнесли.

- В середине 60-х «Квадрат» основал еще две замечательные традиции…

- В 1967-м году мы сделали первый джазовый пароход, который с тех пор проводится ежегодно. И тогда же мы устроили первый ночной джем-сешн. До нас никто такого не делал. Все заведения, кроме, может быть, ресторанов в «Астории» или гостинице «Европейской» после одиннадцати закрывались. А нам очень хотелось сделать ночной джем. Мы читали о таких. Казалось, что на нем будет особая атмосфера, музыканты будут лучше играть. Решили, собираться на старый Новый год. К 13 января освобождались даже диксиленды. Елки, на которых они всегда халтурили, к 11-му оканчивались. Все могли собраться – посидеть, выпить, поздравить друг друга с Новым годом и поиграть друг для друга. Подготовка не один день занимала. Надо было найти место поглуше. Убедить администрацию. Я даже два раза фальшиво женился. Невесту одевали.

В ЗАГС не ходили?

Что ты, какой ЗАГС! Эта традиция долго продолжалась. Потом

она прервалась. Еще одно хорошее наше дело – конкурсы молодых исполнителей. Он так и назывался конкурс молодежных и начинающих джазовых коллективов. Ведь были коллективы, которые нельзя было назвать молодежными, но у них не было до этого возможности принимать участие в конкурсах. Очень многие люди, которые сейчас состоялись как музыканты, начинали с этих конкурсов. Потом их стала проводить джазовая филармония.

- А «Квадрат»?

- У нас стало не на что. Надо ж и призы какие-то дать.

- Концертная жизнь «Квадрата» заметно активизировалась после того, как клуб перебрался во Дворец молодежи – конкурсы, ежегодный фестиваль «Джаз над Невой». Комсомольские лидеры полюбили джаз?

- Там уже была другая идеология. Клуб обязали перейти на самоокупаемость. Они видели, что мы выполняем план: сначала это было 20, потом 40 процентов. Мне даже должность дали – режиссер джазовых концертов. Но главное преимущество было в том, что дирекция дворца могла самостоятельно утвердить любой фестиваль или конкурс. Например, фестиваль Фейертага «Осенние ритмы» стал официально называться фестивалем только с 81-го или 82-го года. А до этого это были дни джаза. Для того чтобы провести фестиваль, нужно было утвердить его в министерстве культуры. Для этого начальство Ленконцерта должно было послать туда просьбу, которую оно посылать не хотело.

- Такие ненавистники этого музыкального жанра сидели в Ленконцерте?

- Да, нет. Просто не хотели светиться с такой непонятной просьбой – неизвестно, как там еще воспримут в министерстве…

- Какими были лениградские джазовые фестивали тех лет?

- Фестиваль «Осенние ритмы» был очень успешным. Но там со временем сделался крен на зарубежных и модных российских исполнителей. А нашим там было мало места. Тогда была в моде так называемая «собака» - джазовый авангард. Сейчас никто не поверит – набивали большие залы вроде ДК имени Ленсовета. С аншлагами.

«Квадрат» решил показывать своих. «Собакой» мы переболели и делали акцент на классический джаз.

- Какое-то время наряду с «Квадратом» в Ленинграде существовали и другие джаз-клубы…

- Даже маленькая конкуренция была. В 1967 году джаз-клуб «Восток» прекратил свое существование. «Камертон» прожил до 1971-го. С его закрытием связана одна история. Тогда в Ленинград приехал Дюк Эллингтон. Мы хотели поиграть с музыкантами его оркестра. Договорились с этим «Камертоном». Они взяли кафе «Белые ночи» принадлежащее Октябрьскому райкому комсомола. Это на углу Вознесенского и Садовой. Решили: на тридцать мест они приведут своих, мы приводим своих музыкантов и американцев. Мы жутко тихорили, где это будет. Если бы узнали, не было бы никакой встречи. Обзвонили музыкантов, договорились с американцами. Место никто не знал. Все приходили ко мне домой за полчаса до концерта, и здесь получали билеты. Я пошел туда к семи часам. У входа в кафе была толпа – не пускали вообще никого! «Камертон» вместо тридцати человек привел все пятьдесят, еще комсомольцы своих прислали. А когда администрация увидела черных музыкантов, то вообще озверела – как же так иностранцы и так много народу будет. Я смотрю не пускают Костю Носова, был такой замечательный трубач, Вихарева, еще кого-то. И говорю: «Если вы их не пустите, то и я уйду»,- «А ты кто такой?» – «Вроде как один из устроителей» - «Ну уходи» -«Хорошо». И ушел. Там все состоялось. Везде это описано. Правда, когда пришел Эллингтон, то к нему бросились пьяные люди, кто-то полез целовать. Он посмотрел на все это и ушел. Ну, музыканты все-таки играли.

Ну, потом стали их таскать. Я не знаю, действительно ли у одного из эллингтоновских музыкантов украли трубу. Может быть, это был способ потаскать их, чтоб они давали показания. Ну, когда их допрашивали, возник вопрос - а кто в конце концов пригласил этих американцев. «Да Натан вроде бы. Точно не знаем. А что, где этот Натан? Да вот, пожалуйста. А он не был там? Не был. Да что вы нам мелите, как человек приглашал и не был?!» Короче говоря, их клуб закрыли. И с сентября 71-го года «Квадрат» остался один. С 71-го года вплоть до открытия Джазовой филармонии в 1989 году это было единственное место, где можно было выступать с джазовыми программами.

«Сегодня ты играешь джаз, а завтра Родину продашь!»

- Мировая джазовая общественность узнала о «Квадрате» благодаря Фредерику Старру, известному исследователю судеб джаза при тоталитарном режиме и автору монографии «Red and Hot. The Fate of Jazz in the Soviet Union». Как удалось преодолеть железный занавес и «засветиться» в мировом масштабе?

- Собирая материал для своей книги, он в Америке наткнулся на человека, с которым я обменивался пластинками. Написал мне письмо, в котором попросил фотографии ленинградских музыкантов и статью о клубе. Для того чтобы все это прошло, я написал: «Дорогой Фред, посылаю тебе статью о клубе, опубликованную в чешском журнале «Мелодия». Конечно, ни в каком журнале она не публиковалась. А Старр потом приезжал в Ленинград. Был у меня.

- Контакты с иностранцами! Это ж и в шпионы могли записать?

- О, я очень аккуратно себя вел! Почему наш клуб не закрыли? Я супер осторожничал. Или прикидывался Швейком. С начальством всегда. В Консульстве США нередко устраивались концерты известных американских джазменов. Посол Соединенных Штатов любил джаз. Привозил их в Москву, потом в Ленинград. Наших тоже приглашали поиграть. После того, как я получал билеты, нужно было тут же исчезнуть, чтобы никто не мог вычислить. С чужих телефонов обзванивал музыкантов. Главное, чтобы не приказали отдать билеты.

- Времена изменились. Легче ли стало быть джазменом в России?

Для джаза они всегда тяжелые. В любое время. Один советский

критик назвал джаз в России пирамидой, перевернутой вниз. Никакой материальной базы. Никакой поддержки ни от кого. А Швеции например, менее популярные направления, ту же «собаку» спонсирует государство. В ДК имени Кирова барабаны нам купили с нашей же прибыли. А до этого я несколько лет ходил и доставал их: «Купите барабаны! Вон мы, сколько денег заработали». Потом когда из ДК уходили, мы еще раз за них заплатили.

Клуб тоже стал другим?

Раньше много было не только музыкантов, но и любителей,

которые обязательно что-то делали. Хоть стулья двигали на концерте. Афиши расклеивали. Даже каждому желающему письменно сообщали о будущих мероприятиях клуба. Таких в картотеке было более шестисот. Кстати, на этот счет в клубе постоянно шли споры. Одни говорили, что главное только музыка. Надо слушать музыку, спорить о музыке. А открытки рассылать – это лишнее. А я считаю, если ты любишь эту музыку – ты должен что-то для нее делать. Хоть открытки эти писать.

- А слушатели тоже теперь не те?

- Кто ходил на эти концерты? Интеллигенция. Одно время меня просили указывать в отчетах, сколько среди членов клуба рабочих, коммунистов… Слава богу, несколько коммунистов было. Остальных приходилось записывать хотя бы в рабочие.

Приписками значит занимались?

Да, строго с этим было. Так вот после перестройки больше

всего интеллигенция пострадала. И не стало у нас ни любителей, ни слушателей. Публики мы лишились начисто. Остались одни фанатики. И человек пять ходят ко мне домой по средам на лекции.

- Слышала мнение, что даже в Америке джаз теперь не так уж и популярен…

- Они вообще его плохо знают.

А в России кажется ситуация оптимистичней?

Потом не будут и в России. Это же был запретный плод. И

любили, и ходили все. Поэтому, я и говорю: все зависит от молодежи. Музыкантов у нас много. Они владеют материалом. Раньше выучить какую-то композицию занимало невероятное количество времени. Все были безграмотные. У нас средний возраст джазмена тридцать лет. Потом перестают играть джаз. Семью не прокормить.

Каким должен быть новый дом для «Квадрата»?

Смысл такого места в возможности репетировать, делать

программы, выступать. Музыканты должны зарабатывать. И расти. Я думаю, что мы продержимся. Сколько нас хотели уничтожить, а мы живем…


Валерия Яроновецкая


Сайт создан в системе uCoz